Вместе за добычей или «Не убий»? Дети на рыбалке и охоте

Геноциды Ветхого завета

Шестой библейской заповедью Не убий , на диспутах бьются все и против всех. Её цитируют политики и оппозиционеры; вегетарианцы и противники абортов; красные, белые, и светлозелёные в крапинку.

А вот, мало кто знает, что на том же общем собрании беженцев из Египта, на котором были озвучены заповеди (не убий, не кради, не возжелай, и т.д.), было сказано и ещё кое-что. Председатель собрания тов.

Моисей, прямо ссылаясь на слова оставшегося за сценой Господа Бога, напомнил, что спонсор не только вывел народ из земли Египетской, из дома рабства (Второзаконие, 5:6), но и поклялся дать народу землю с большими и хорошими городами, которых ты не строил, и с домами, наполненными всяким добром, которых ты не наполнял, и с колодезями, высеченными из камня, которых ты не высекал, с виноградниками и маслинами, которых ты не садил, и будешь есть и насыщаться (Втор., 5:10-11).

А потом докладчик сообщил, чтó надо делать, дабы получить всё это богатство:

Истребишь все народы, которые Господь, Бог твой, даёт тебе: да не пощадит их глаз твой (Втор., 7:16).

И будет Господь, Бог твой, изгонять пред тобою народы сии мало-помалу; не можешь ты истребить их скоро, чтобы [земля не сделалась пуста и] не умножились против тебя полевые звери; но предаст их тебе Господь, Бог твой, и приведёт их в великое смятение, так что они погибнут; и предаст царей их в руки твои, и ты истребишь имя их из поднебесной: не устоит никто против тебя, доколе не искоренишь их (Втор., 7:22-24).

Вот вам сразу и не убий , и не кради , и не возжелай …

И знай в сердце твоём, что Господь, Бог твой, учит тебя, как человек учит сына своего (Втор., 8:5).

Важно, что деяния Моисея, конфидента Господа Бога, лежат в основе Торы (он там записан как Моше́), Ветхого завета христиан разного толка, а также Корана (имя пророка Мусы дало название самой религии мусульманство).

А вот и практика, которой руководил лично Господь Бог, действуя через Моисея, его преемника Иисуса Навина, или, позже, передавая повеления другим пророкам.

Тогда сказал Господь Иисусу (Навину): вот, Я предаю в руки твои Иерихон и царя его, [и находящихся в нём] людей сильных… (Нав., 6:1).

И предали заклятию всё, что в городе, и мужей и жён, и молодых и старых, и волов, и овец, и ослов, [всё] истребили мечом (Нав., 6:20).

А город и всё, что в нём, сожгли огнём; только серебро и золото и сосуды медные и железные отдали, [чтобы внести Господу] в сокровищницу дома Господня (Нав., 6:23).

Много там было народов. Родоначальником одного из них амаликитян, считается Амалик. Через почти полтысячи лет после исхода из Египта, когда царём амаликитян был Иерима, передал пророк Самуил слова Господа царю Саулу:

…вспомнил Я о том, что сделал Амалик Израилю, как он противостал ему на пути, когда он шёл из Египта; теперь иди и порази Амалика [и Иерима] и истреби всё, что у него; [не бери себе ничего у них, но уничтожь и предай заклятию всё, что у него;] и не давай пощады ему, но предай смерти от мужа до жены, от отрока до грудного младенца, от вола до овцы, от верблюда до осла (1-я Цар., 15:2-3).

Саул задание выполнил: народ весь истребил, и царя Иерима умертвил. Но… жадность его погубила. Все вещи маловажные и худые были истреблены, а вот, лучших из овец и волов и откормленных ягнят, и всё хорошее, себе взяли.

И было слово Господа к Самуилу такое: жалею, что поставил Я Саула царём, ибо он отвратился от Меня и слова Моего не исполнил. И опечалился Самуил и взывал к Господу целую ночь (1-я Цар., 15:10-11). В общем, карьера Саула рухнула.

Следующим царём стал Давид. Этот окрысился на аммонитян, живших на восточном берегу Иордана, где ныне Иордания. Их главным городом был Раббат-Аммон, сейчас это Амман.

Когда-то часть их земель захватили соседние амореи, а затем люди Моисея, завершая свой поход из Египта, победив амореев, завладели и прежними аммонитскими городами.

И, в общем, нехорошо с прежними владельцами которые теперь были их соседями, обходились; их восстания подавляли, и брали с них дань.

Наконец, перешли к окончательному решению.

Вместе за добычей или «Не убий»? Дети на рыбалке и охоте

И собрал Давид весь народ и пошёл к Равве, и воевал против неё и взял её. И взял Давид венец царя их с головы его, а в нём было золота талант и драгоценный камень, и возложил его Давид на свою голову, и добычи из города вынес очень много.

А народ, бывший в нём, он вывел и положил их под пилы, под железные молотилки, под железные топоры, и бросил их в обжигательные печи. Так он поступил со всеми городами Аммонитскими.

И возвратился после того Давид и весь народ в Иерусалим (2-я Цар., 12:29-31).

О том же рассказано и в 1-й книге Паралипоменон, 20:3.

В наши политкорректные дни некоторые теологи уверяют, что перевод неверный.

Что на самом деле добрые израильтяне вовсе не уничтожили технически продвинутых аммонитян, а всего-навсего разрушили пилами, железными заступами и топорами их города.

А жителей они вывели к себе, и во славу Бога велели делать кирпичи в обжигательных печах, и так с помощью гастарбайтеров смогли построить храм Соломонов. Так ли, нет, пусть каждый сам решает.

И уж справедливости ради заметим, что задолго до этого, согласно Библии, сами аммонитяне истребили великанов замзумимов и взяли их землю, где и создали свою страну. (Втор.2:19-21).

А ещё обратим внимание, что народы тогда были довольно продвинуты в техническом отношении. Железные инструменты, печи… Тут мы имеем чуть ли первое упоминание такого инструментария в литературном произведении.

Вместе за добычей или «Не убий»? Дети на рыбалке и охоте

Кстати, многие из этих инструментов успешно применяли для пыток и убийства людей в Средневековой Европе. А печи так даже и во вполне современной Европе.

Вместе за добычей или «Не убий»? Дети на рыбалке и охоте

В общем, интересные дела делались по слову Господа. Завет Не убий относился, похоже, только к своим. На истребление чужих было прямое разрешение, и даже повеление.

Вместе за добычей или «Не убий»? Дети на рыбалке и охоте

***

Несколько позже, судя по другим источникам, тот же самый Господь возжелал, чтобы воцарился на земли мир, и в человецех благоволение (Лк. 2:13), и послал сына своего, чтобы претерпел он за всё человечество и научил его любви

Лов легальными капканами — Охотники.ру

С момента принятия пункта 52.1.1. «Правил охоты» ногозахватывающие капканы разрешено применять только при ловле норки американской, белки, куницы каменной, колонка и ласки. При добычи иных видов, обитающих в моем регионе, я должен применять «гуманные капканы» проходного типа.

Вместе за добычей или «Не убий»? Дети на рыбалке и охоте

  • Все попытки получить разрешение на ловлю капканами — «нестандартными» ловушками, с офсетными дугами, ламинированными мягким металлом или резиной, не увенчались успехом.
  • Ибо любой капкан, удерживающий зверя за лапу, признан незаконным орудием лова.
  • Органы охотнадзора вежливо, в письменной форме, мне отказали в применении данных самоловов, а в министерстве предложили самостоятельно сертифицировать мои «нестандартные» капканы на гуманность.
  • Чтобы не испытывать на себе гнет браконьерства, я стал осваивать капканы нового для меня и зверей нашей полосы типа.
  • Этот переход успешно продолжается и до сих пор, хотя должен признать, что при ловли некоторых зверей я зашел в откровенный тупик.
  • Хотел бы поделиться с товарищами по охоте своим опытом перехода от ногозахватывающих капканов к капканам проходного типа.

Ондатра. Хорошо, что в Правилах охоты остались сетчатые мордушки. Добыча ондатры этими самоловами наиболее добычливая, это вам скажет любой промысловик. Единственное, зверолову надо знать об ограничении размера ячеи, которая должна быть не менее 5 см.

В сезон открытой воды я применяю ловушки двухпроходные, с горизонтальной установкой и маскировкой их сверху, а после ледостава применяю вертикальный способ постановки на кормовой хатке ондатры.

Ловля ондатры проходными капканами оказалась не такой простой, как в описании черно-белой инструкции, прилагаемой к ним. Способы по перекрытию мелких проток трудозатратны и малодобычливы.

Я слегка ускорил процесс такой ловли, изготовив из металлического прутка стабилизаторы для КП120 и #110 в виде буквы «H».

С их помощью я не ищу топляк и не рублю колья, а просто подхожу к месту лова с взведенным капканом на стабилизаторе и за одно движение устанавливаю самолов. Полностью ручьи и маленькие протоки я не преграждаю частоколом, а лишь ставлю самолов на участке с наиболее сильным течением, на «быстрине».

Постановку проходных капканов на норах ондатры считаю трудоемкой, потому как стабилизация капкана на ощупь в норе, в мутной воде малоприятная манипуляция.

Наибольший успех я имел при ловле ондатры зимой. По периферии хаток ондатры и на магистральных протоках от них я сверлю несколько лунок ледобуром диаметром 15 см. Далее в каждую лунку под нижний край льда ставлю кол с закрепленным проволокой капканом проходного типа.

На насторожку «усы» капкана закреплена морковь, в качестве приманки (англ. — «Muskrat Flag set»). Ондатра, двигаясь подо льдом, хватает приманку и попадает в проходной капкан.

Постановка капкана КП120 в ондатровую гнездовую хатку поперек камеры, по моему мнению, создает беспокойство в ондатровой семье, я уже не говорю про возможное промерзание жилища с гибелью зверьков. Такую постановку нужно проверять каждый день, тщательно утеплять снегом.

Если ондатровых семей на предполагаемом охотничьем участке мало, то постарайтесь отказаться от такого способа ловли.

Бобр. Уловистость ногозахватывающих капканов в ловле бобра составляла у меня в среднем две особи на три самолова за одну ночь. Добиться такого же успеха с капканом проходного типа мне удалось только в последние сезоны охоты.

В нашем регионе считаю наиболее эффективным способ постановки капкана «под бревно». За две недели до начала сезона я делаю завалы из топляка на небольших речках и протоках, оставляя проход под капканы #330, КП 320.

С открытием своего сезона охоты я расставляю проходные капканы, подходя к месту лова с воды, и ловлю бобров уже на следующий день. При таком способе бобр привыкает к месту, не чувствует запаха человека и без опаски идет в самолов.

Способы «открытой» установки проходных капканов требуют ожидания 3–5 дней, пока выветрится запах или к месту подойдет менее осторожный зверь.

Наиболее уловисты способы с частичным разрушением плотины бобра и перекрытием слива проходным капканом (англ. — Beaver dam set), постановка на тропе бобра от водоема к местам погрызов (англ. — Beaver trail set) и постановка на касторовый курган (англ. — Castor mound set).

При этих способах я предварительно вывариваю капканы в травах или оставляю их в снопе сена на несколько дней. С капканом работаю исключительно в перчатках. Открытую постановку я использую после сезона утиной охоты, когда желающих побродить с легавой поубавится.

В зимнее время наиболее эффективна постановка проходных капканов на норы. Для этого до ледостава охотник обходит хатки по кругу или идет вдоль глубокого крутого берега водоема, определяет расположение норы по характерному провалу и наносу грунта спереди от норы.

Эти места вешкуются сухостоем. После ледостава вдоль вешек ставлю проходной капкан на кольях.

Лисица обыкновенная. Достойной альтернативы ногозахватному капкану я так и не нашел. Этот необыкновенный зверь имеет сильное чутье и природную осторожность к всевозможным рукотворным ловушкам.

Неслучайно по белой тропе капкан маскируют слоем снега, а по чернотропу слоем земли. Думаю, законотворцам перед принятием решения об ограничении ногозахватывающих капканов в отношении лисицы нужно было перечитать басни и народные сказки про ее хитрость и сообразительность.

Ловлю лисицы в проходные капканы КП250 и #330 я считаю несостоятельной. Во всяком случае, потратив уйму времени в течение трех сезонов охоты, результата я так и не получил. Нет, случайные поимки были, но все лисы были сеголетками и попали туда по неопытности.

Читайте также:  Причины патологий почек у детей: соли в моче

Есть еще один неприятный момент — постановка такого самолова создает угрозу поимки и, соответственно, гибели собак охотничьих пород. Логично, что пострадавший владелец попытается ответить обидчику. Мне такие проблемы не нужны.

Считаю это упущением законодательной базы об охоте, так как за рубежом для ловли псовых трапперу предоставлена достойная альтернатива ногозахватывающему капкану, а именно — ловчая петля.

Причем эта петля ничего общего не имеет с браконьерским орудием лова, так как она имеет приспособления для удушения зверя пружиной и замок ограничения диаметра петли. Отечественному зверолову ничего не остается, кроме как работать с имеющимся в обиходе железом.

Единственный удачный момент я получил при ловле лисицы проходным капканом небольшого размера. Суть метода состоит в постановке капкана в искусственную нору в отвесном земляном вале.

Дренажной лопаткой в отвесной стене оврага, на высоте 50 см от земли, я выкапываю нору диаметром 10–12 см и глубиной 30 см, землю убираю в мешок. В глубь норы я кладу ловчий кусок (половина дикой утки, часть хребта бобра). У входа в нору ставлю однопружинный проходной капкан #150 mag или двухпружинный КП120.

Насторожку капкана я загибаю внутрь норы, не меняя ее V-образный профиль. Стабилизирую капкан веточками. Слегка присыпаю дуги землей с антифризом. При данной постановке лиса видит большой кусок приманки, видит тонкие дуги небольшого проходного капкана, которые переплетаются с корнями.

Лиса обнюхивает место, теряет бдительность перед большим куском мяса и просовывает голову в проходной капкан. После срабатывания насторожки проходной капкан отталкивается от отвесной стены, захватывая лисицу за шею.

При такой постановке пойманный зверь не попадал мне живым. Собаки охотничьих пород не просунут голову в такой самолов, он для них слишком мал. Способ работает круглый год, важно только подобрать место с навесом из корней или ствола упавшего дерева. Сейчас я совершенствую этот метод ловли лисицы.

Енотовидная собака. С этим «товарищем» у меня особые счеты. Енотка тяготит к небольшим речкам и овражестым местам, как раз там, где я промышляю норку. Всю деятельность енотки можно охарактеризовать одним словом — пиратство.

Ломает места установки самоловов, крадет приманку, воротит дуплянки. При обнаружении такого преступника принимаю незамедлительные меры по устранению нежелательного элемента. Ловлей енотовидной собаки специально не занимаюсь.

Но могу сказать, что осторожность этого зверя и его отношение к капкану весьма поверхностная. Мне енотка попадается даже в открыто установленный самолов. Этот зверь не боится проходного капкана, как лиса, и его я успешно ловил в средние кониберы КП250, #220. Капканы на енота я ставил во дворики и норы.

Тут главное определить по следам и повадкам, что на вашей тропе енотка, а не лиса. А то с проходным капканом можно прождать весь сезон охоты.

Куница лесная. Сложного перехода к проходным капканам здесь не случилось. Еще до запрета ногозахватов многие ловили самодельными и заводскими капканами, рассчитанными на проход зверя через рамки самолова.

Куница хорошо идет в проходные капканы любого типа КП 120, #110, КА, ДКА. Не боится рукотворной западни. Тут главное: место правильно выбрать да мясную приманку побольше положить.

Я применяю способ постановки капкана в деревянный ящик, с одним или двумя проходными капканами. Ящики в межсезонье не снимаю.

Помимо классических «кониберовских» капканов, с успехом применяю капканы Агафонова (ДКА, КА). Ставлю эти самоловы в удаленных местах, куда не дотащить на себе ящик с проходными КП.

Хорь лесной (Черный). Зачем этого «товарища» вписали в конвенцию о запрете ногозахватывающих капканов, я так и не понял. Промыслового значения он не имеет. Стоимость шкурки небольшая.

Лесной хорь, несмотря на приставку, живет по берегам водоемов, где совместно сосуществует с норкой американской. Часто попадает в ногозахватывающие капканы, установленные в воде, подводя белый авторитет зверолова.

Я заметил, что, выловив норку в одном месте, на следующий год эту нишу занимает лесной хорь. Специально я ловил хорей в классическом месте — «на опушке леса вдоль небольшого ручья». Мне больше всего полюбились небольшие кониберы #110, #50.

Постановку делал на земле во двориках и ящиках. Дворик для хоря нужно оставлять без щелей. Не желая лезть в капкан, хорь часто обманывал меня, раскапывая тоннель с заднего двора. Должен сказать, что в ногозахватывающие капканы мне попадалось хорей больше, особенно при их умелой маскировке в старых дуплах упавших деревьев по берегам ручьев и речек.

Пристроить туда проходной капкан по новым правилам игры мне не всегда удается.

Заключение. К изменению правил капканного лова в России все относятся по-разному. Думаю, широкая околоохотничья общественность эти нововведения только приветствует. Хотя овации быстро заканчиваются, когда дело заканчивается гибелью собаки в гуманном капкане на бобра.

Даже в кругах звероловов то и дело вспыхивают разногласия по поводу законности и гуманности. Что касается меня, я больше не ввязываюсь в такие дебаты, ибо точно знаю, что в этом месте по конкретному зверю будет работать проходной капкан, а в другом замены ногозахвату не будет.

Андрей Поняга 18 апреля 2019 в 21:05

У православных священников спросили, распространяется ли заповедь "не убий" на животных

Как уже сообщалось, президент швейцарского общества «Церковь и животные» монах-капуцин Антон Ротцеттер издал книгу, в которой утверждает, что заповедь «Не убий» должна распространяться и на животных.

Как отмечает Regions.ru, такого рода настроения весьма распространены в современном обществе. Разные формы вегетарианства давно представляют собой влиятельную общественную силу, христианству часто ставят в пример индуизм и буддизм как религии, выше ценящие братьев наших меньших.

Ротцеттер ссылается, во-первых, на Франциска Ассизского, называвшего животных братьями и сестрами, а во-вторых, на Послание апостола Павла к Римлянам: «Ибо тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих, потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих. Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне; и не только она, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего» (Послание к римлянам, глава 8, стихи 19-23).

По словам Ротцеттера, он не ищет в Библии обоснования для вегетарианства, но, тем не менее, видит необходимость его для современного общества. «И чем дольше мы живем, тем чаще будем себя спрашивать, не относится ли запрет на убийство и к животным?» — утверждает капуцин.

«Что вы думаете о подобных призывах? Что бы вы на них ответили?» — с такими вопросами корреспондент Regions.ru обратился к православным священнослужителям с вопросом о том, что они думают по поводу таких призывов.

Настоятель домового храма МГУ протоиерей Максим Козлов считает, что эта инициатива не заслуживает того шума, который возник в связи с нею в СМИ.

«Один монах в одной книжке что-то написал. На это другой монах в другой книжке мог бы что-то ответить. А большего внимания это, по-моему, не заслуживает», — сказал он.

«В одном Антон Ротцеттер прав: Священное Писание переписать нельзя, но можно в связи с контекстом времени придавать большее или меньшее значение отдельным содержащимся в нем советам и указаниям.

Только делать это следует не в общецерковном, а в частном порядке. Если брату Антону хочется кушать рис с морковкой, ну и пусть себе кушает.

А выдвигать требование вегетарианства в общецерковном масштабе мог бы только Вселенский собор», — пояснил отец Максим.

«У нас подобные призывы тоже можно услышать. Например, православная писательница Горичева тоже написала об этом книгу», — добавил протоиерей.

Насельник Московского Данилова монастыря игумен Гермоген (Ананьев) напомнил, что в Писании содержится не только заповедь «Не убий», но и благословение Божие употреблять в пищу мясо животных.

«Конечно, есть люди высокой духовной жизни – подвижники благочестия, которые отказываются от приема пищи животного происхождения.

Но в таком случае это составная часть аскетического подвига, и далеко не всем людям это по силам и полезно — а может быть, и вредно для душевного здоровья. Потому Господь и не запрещает людям употребление животной пищи.

Даже в более строгой монашеской традиции не отвергается, например, вкушение рыбы. Кстати, часто приходится слышать, как нецерковные люди удивляются, узнав, что рыба – более постная еда, чем молоко», — сказал он.

«Эта инициатива и сама тенденция движения к вегетарианству навеяны, как мне кажется, скорее, теософией и восточными учениями. Ничего общего с христианской традицией это не имеет. Стоит также добавить, что Православная церковь не почитает Франциска Ассизского святым», — заметил игумен Гермоген.

«Другое дело – жестокость в отношении животных, в которой проявляются человеческие греховные страсти. Это, конечно, всегда осуждалось», — добавил он.

«Более правильным мне представляется призыв отказаться от абортов, т. е. от убийства людей. Нам бы пока с этой проблемой как-то справиться», — заключил священнослужитель.

Настоятель храма Святого праведного Иоанна Кронштадтского в Жулебино cвященник Димитрий Арзуманов напомнил, что святитель Игнатий (Брянчанинов), один из самых почитаемых русских богословов, считал Франциска Ассизского пребывавшим в прелести (в православной традиции прелесть – самое тяжкое духовное состояние из возможных, когда человек, уверенный, что достиг духовных высот, принимает бесовское внушение за истину, чем полностью себя закрывает от попыток Бога «достучаться» до него. — Прим. Regions.ru).

«В католическом мире встречаются разные чудачества. Но к ним и нужно относиться как к чудачествам, не более того», — сказал он.

«Если Господь наш Иисус Христос не гнушался тем, что Бог благословил, не гнушался ни рыбой, ни мясом, почему же мы должны суемудрствовать и что-то новое изобретать? Нельзя, конечно, относиться к животным с жестокостью или убивать их ради забавы, но это так очевидно, что и говорить не стоит. Зачем же перетолковывать Священное Писание?» — удивился священник.

Читать онлайн "Не убий

Такой тандем ловить трудно, но можно. Карманника выдают глаза. Выбирая жертву, он осматривает сумки, его взгляд всегда направлен вниз. Свой обзор он начинает еще на остановке, где хорошо видно всех пассажиров.

Изучает объекты он и в салоне автобуса или троллейбуса. Потом, в плотной толпе он тесно прижимается к будущей потерпевшей, слегка нажимает на нее, легонько толкает.

Женщина, невольно отвлекаясь на эти неприятные ей движения, не замечает того, что в этот момент происходит с ее сумочкой.

Оперативники Корягин и Груздев у остановки «Казанский собор» обратили внимание на двух парней, маленького черноглазого с короткой стрижкой и круглоголового с длинными жидкими волосами, которые прошли вдоль очереди пассажиров, внимательно разглядывая их сумки. Вместе с толпой парни втиснулись в «десятку».

Корягин и Груздев — за ними. Теснота жуткая, рук не видно совсем. Но, основываясь на опыте и наблюдая за движениями этих двоих, оперативники поняли, что на этом перегоне будет кража. «Малыш» уже притерся к красивой высокой девушке, беседующей о чем-то с подругой.

Читайте также:  Как повысить эффективность занятий ребенка с репетитором?

Она брезгливо дернула плечом, словно стряхивая с себя что-то липкое. Головастый напрягся и смотрел на «Малыша», а тот подчеркнуто глядел в сторону. Рук не было видно, но встречное движение этих двоих не осталось незамеченным. Груздев кивнул головой — пора. Корягин схватил за руку головастого и зажал в ней кошелек.

Груздев, крепко уцепив за ворот маленького, громко спросил у девушки:

  • — Проверьте, где ваш кошелек.
  • Та испуганно ойкнула и лихорадочно стала шарить рукой в сумочке:
  • — Нет, украли… — расстроено сказала она, но, увидев поднятую каким-то мужчиной вверх руку Шарабана с кошельком, с облегчением воскликнула, — вот он, мой кошелек…

У карманных воров разнообразная специализация. Легенды об их ловкости и мастерстве имеют под собой реальные основания. Однако успех кражи, в конечном счете, определяется не их способностями, а, скорее, разгильдяйством и невнимательностью пострадавших.

В прошлое ушел распространенный способ вырезания карманов. Плотные кожаные сумки, кейсы бритвой не возьмешь. Полиэтиленовые пакеты режут, но добыча в них не та, деньги держат в других местах. Раскрыть бесшумно современные сумочки непросто.

Поэтому кражи происходят чаще всего из незакрытых сумок. Несомкнутая «молния», распахнутые застежки, раскрытые замочки и, как правило, лежащий сверху кошелек — все это дразнит и притягивает тренированные руки карманника.

Кошелек, портмоне в наружном, а, бывает, и в заднем кармане, — это почти стопроцентно легкая добыча для вора.

В отличие от транспортных карманников, магазинные воришки действуют иначе, учитывая женскую психологию профессиональных покупательниц.

В крупных магазинах у отделов косметики, ювелирных изделий, бижутерии, легкой верхней одежды всегда людно. Женщины подолгу плотной толпой стоят у прилавка.

А те из них, кто не просто глазеет, а покупает какую-то конкретную вещь, настолько увлечены процессом, что в этот момент полностью отключаются от окружающего.

В группе с карманником в магазине работают еще двое или несколько соучастников, среди которых нередко бывают молодые женщины. Все они играют активных покупателей. Каждый действует индивидуально, но роли распределены. Все работают на основного исполнителя, отвлекая внимание толпы от него на себя.

Они громко говорят, пытаются протиснуться поближе к прилавку, сжимают потенциальную потерпевшую со всех сторон, локтем отодвигая назад ее сумку, делают друг другу замечания, вежливо извиняются, обращаются к продавцу, требуя показать какую-нибудь вещь, восхищаются ею, отдают обратно, берут другую, советуются с покупателями. Все это делается в быстром темпе, все в движении.

Уход карманника означает окончание кражи, соучастники тут же покидают место происшествия.

Шум, толкотня, дерганье сумок и одежды — это сигнал для возможных потерпевших, что началась воровская подготовка.

Есть еще два способа очистить карманы, которыми пользуются специалисты высокого класса. «Работают» они артистично, разыгрывая неожиданную радостную встречу или, наоборот, скандал и ссору.

Восторженная, бурная встреча с незнакомцем ошарашивает будущего потерпевшего. Вор обнимает его, похлопывает по плечам, по груди, ловко вышибает портмоне, авторучку, снимает часы. Пострадавший еще не успевает вставить и слова, как также внезапно объятия прекращаются. «Знакомый» смущен тем, что так обознался, извиняется и быстро садится в ожидавшую его автомашину.

Скандальное столкновение начинается по незначительному поводу: кто-то кого-то толкнул, задел, наступил на ногу. Преступник очень агрессивен, еще немного, и начнет драку, но эту грань не переходит. Он хватает потерпевшего за рукав, дергает его к себе, требует извинений. Роль любопытных играют его соучастники.

Они разнимают двоих, при этом извлекая из карманов жертвы все, что попадет под руку. Зачинщика ссоры уводят, а потерпевший приводит себя в порядок, ищет поддержки у окружающих, часто находит сочувствующих, потому что начал скандал не он. Еще несколько минут обсуждается этот эпизод, затем все рассасываются.

Гражданин остается один и обнаруживает пропажу кошелька, часов или кейса, который во время конфликта был вынужден поставить на землю…

Читать

  • Владимир Полудняков
  • Не убий
  • Повести
  • На ловца и зверь бежит
  • рассказы

Не убий

От автора

Опыт и традиции народа, передаваемые веками, из поколения и поколение, — бесценное богатство, предназначенное служить людям.

К сожалению, человек устроен так, что он накапливает жизненный опыт, повторяя ошибки, которые многократно совершали другие.

Он испытывает неприятности, которых могло не быть, имей он желание понять и усвоить выводы, которые уже сформулированы человечеством и проверены людскими судьбами.

Наверное, любой согласится с тем, что в нравственном смысле народная мудрость — одно из высших достижений в истории развития общества. Все остальное — и экономика, и политика, — вторично. Людьми движут интересы: каждый поступок, депо, решение вольно или невольно преследуют какую-то цель.

Во всем есть своя логика, своя целесообразность, и в итоге, пусть не сразу, преобладает и утверждается добро, а не зло.

Да, мы знаем немало трагедий и катастроф, случившихся с отдельными людьми, или таких, в которые были вовлечены сотни и тысячи… Мы знаем, что иногда единицы приносят физические и моральные страдания многим, и тогда зло временно торжествует.

И все же конечный результат всегда один и тот же — утверждение справедливости. Однако во многих случаях можно было бы избежать ошибок, страданий и невосполнимых потерь, основывая свою жизнь на достижениях разума и учитывая поражения и успехи прошлой и современной жизни.

Есть вещи очевидные. Например, только слепой может назвать белую скатерть голубой или черной. Есть вещи, укрытые от поверхностного взгляда: их не увидеть, не потрогать, не почувствовать. И тогда на сцену выступают предвидение, интуиция, ощущение; или аналогии, взаимосвязи, закономерности.

Мыслящий человек не только воспринимает происходящее, но и стремится объяснить, почему то или иное событие происходит или не происходит. Отчего оно происходит именно так, а не иначе. Довольно часто в основе такого стремления лежит желание самоуспокоиться и оправдаться или соблазн критики и осуждения других.

Но в любом случае анализируется прошедшее и прогнозируется будущее. Это слагаемые житейских установок и суть самой жизни.

Над философским смыслом взаимосвязи событий абсолютное большинство людей не задумываются. Такие теоретические изыски, как правило, ни к чему в житейской повседневности.

Однако, обладая разнообразными и иногда противоречащими друг другу интересами, реализуя их в жизни, каждый человек вынужден как-то обосновывать их в своих и чужих тазах и совершать выбор: между главными и второстепенными интересами, между своими интересами и интересами других.

Иметь возможность выбора означает быть независимым, самостоятельно определять свою судьбу. Безошибочный выбор — предел мечтаний доя каждого.

И здесь на помощь приходят особые ориентиры, которые помогают или приблизиться к правильным решениям, или избежать ошибочных — это культура, мировоззрение, традиции народа, сохраняющие все лучшее и отвергающие порочное, пагубное, опасное.

Самосохранение и совершенствование, жизнь, достойная как материально, так и духовно — главный, глобальный интерес народа.

Поэтому разные народы, исповедующие различные религии, фактически принимают за основу своего существования одинаковые нравственные принципы, отличающиеся лишь в нюансах: не убий, не кради, не заведуй, не желай другому того, чего себе не пожелаешь, и другие. Заповеди, изложенные в Библии, приемлемы для всех, независимо от степени религиозности, вероисповедания, атеизма. Изложены не в форме инструкции, нормативных актах, а по сути своей перекликаются с принятыми правовыми нормами, со светскими, юридическими решениями.

Автору в своей практической деятельности пришлось убедиться в том, что нарушение заповедей приводит к серьезным, зачастую криминальным трагедиям. Верить или не верить в религиозном смысле — личное дело каждого.

Но вовсе не мистика то, что сотни, тысячи примеров из юридической практики подтверждают — отступление от указанных правил не сулит ничего хорошего именно тем, кто их преступает.

Можно, можно предотвратить трагедии, вовремя остановиться, не переступить черту дозволенного, не перейти грань совести, если помнить: не навреди. Ни себе, ни другим.

Не убий

Август был жарким. К пяти дня солнце палило нещадно, как будто спешило отдать земле всю, еще не растраченную за пето, энергию. Асфальт плавился под ногами и горожане, измученные жарой и духотой большого города, стремились к ласковым озерам Карельского перешейка.

Отпуска и каникулы еще не закончились, пара недель сладостного безделья сулила еще свои радости — рыбалку, ягоды, грибы — все сразу и в избытке.

Час дорожного томления в переполненной электричке, тучи пыли на перроне вокзала в Зеленогорске не могли испортить настроения к ожидании недельной расслабухи, даров леса, чистого воздуха и прохладной воды.

В пятницу, после практики, несколько парней и девушек, студентов техникума, шумно вывалились из вагона и побежали в туннель перехода, обгоняя всех, чтобы первыми успеть к автобусу.

До пляжа было недалеко — всего две остановки, — но уж очень не хотелось тащиться по жаре. На бегу Стас Арнаутский нечаянно столкнулся с какой-то девушкой, ударив ее плечом. Она выронила из рук книжки. Стас поднял их и протянул девушке.

Она стояла, потирая ушибленное плечо и… улыбалась.

Ах, какая это была улыбка… Обаяние любой девушки во многом зависит от ее улыбки, способной изменить весь облик и вызвать мгновенную ответную симпатию.

Искренность и открытость нежного девичьего лица словно символизировали: «Я твой друг!» Эта неожиданная улыбка, подаренная ему среди спешащей толпы, была как откровение.

Стасу показалось, что более обворожительной девушки он не встречал никогда. Он застыл, не обращая внимания на призывы друзей, не зная как ему поступить.

— Извините… Вам не больно? — спохватился Стас.

Девушка взглянула на студентов, бежавших к выходу, и не ответила. Стас махнул им рукой:

— Ребята, идите, я догоню…

Вдвоем они поднялись по лестнице, прошли через вокзал, вышли на площадь. В солнечном свете девушка была просто очаровательна. Легкое голубое платье так гармонировало с цветом ее больших глаз. Стройные загорелые ноги, длинные свободные волосы, высокая девичья грудь, тонкие, без маникюра, пальцы. Вся она такая ладная, нежная, с открытым доверчивым взглядом, взволновала Стаса.

Знакомых девчонок у него было много.

Юные, хорошенькие — они нравились Стасу, но как часто он говорил себе: вот если бы взять глаза Светланы, фигурку Оксаны, головку Тамары, скромность Лизы, темперамент Людмилы, ум Галины и все соединить — результат был бы неотразим.

Но он полагал, что такое фантастическое совершенство невозможно в реальности. А тут вдруг, сходу, сразу совершилось чудо. Оно перед ним — только протяни руку и убедись, что это не во сне.

В Стасе не было наглости, раздевающего взгляда, бравады и напускной иронии. Он был восхищен этой девушкой, которая сейчас шла рядом с ним. Оба молчали. Вот они повернули налево, пересекли привокзальную площадь, прошли мимо строящихся дачных домиков.

Асфальт кончился, они вошли в тень лесной дорожки. Лишь минут через пять они познакомились. Елене шестнадцать, перешла в десятый, отдыхает с родителями в совхозе «Рассвет» за Зеленогорском уже пятый год подряд. Это в трех километрах от станции. Ездила в город, в библиотеку.

Читайте также:  Топ-10 опасных растений для детей: их должен знать каждый!

Взяла книг, почитать до конца каникул.

rulibs.com

Санька брел, утопая в снегу по колени. Рыхлый, сырой, он забивался в сапоги. С утра было еще терпимо. Снег, схваченный морозом с. ночи, не выматывал. Но к обеду заливал в сапоги талую воду, и она чавкала, леденила нош.

А Санька шел от дерева к дереву. Вот зарубка-метка — на срез. И, взвыв, вгрызалась бензопила в ствол. Летели опилки. Немного усилий, и вместо дерева оставался в снегу невысокий пенек. Было дерево… Было, да не стало. А вальщик уже торопился к следующему, меченному засечкой. Оно дрожит, стонет. Больно.

Всякому живому на земле жить хочется. И прежде всего — человеку.

Уж какая она ни на есть распаскудная, а все же жизнь. С радостями и горестями, со слезами и смехом. И расставаться с нею добровольно не всяк захочет.

Жизнь… Раскинули деревья ветви, как зэки руки на шмоне. Ни шагу с места, ни вздохни лишний раз. На все про все — приказ и команда. Собачья жизнь. Но жизнь.

Серые, словно облапанные всеми дождями, деревья стыдливо прикрывали стволы голыми ветвями. Да что проку? Морщинистые стволы глаз не радовали. На них отворотясь не налюбуешься. Но это до поры. До первого тепла. Оно о всякой жизни позаботится. Всех прикроет, нарядит, обогреет.

— Эй, козел! Куда тебя поперло? Это ж не наша делянка! Валяй в обрат, дурень! Вылупился, как баран на дерьмо! — заорал истошно, визгливо мужичонка, похожий на серого лесного гнома, не успевшего отмыться от зимней спячки.

Тайга, услышав людскую брань, зашепталась. Люди здесь жили непривычные, странные. Непохожие на других. Серые, как тени, как горестные сумерки. Серая одежда, серые лица, серая жизнь.

Они были похожими, как мышата толстой мыши. У них не было возраста, не имелось человеческих имен, они не умели смеяться и плакать, жили в палатках — все, как один, ели из общего котла, никуда не уходили из тайги.

И звались одним именем — сучьи дети.

Их обходили стороной. Даже в Трудовом, видавшем виды. От них не только люди, даже собаки шарахались, как от чумных, боясь дохнуть одним воздухом. А уж пробежать рядом иль взять кусок хлеба из рук этих людей не решились бы и самые голодные псы. Знали, хозяин вмиг со двора сгонит, да еще и поколотит.

А люди, все трудовчане, завидев тех, приехавших из тайги, вмиг сворачивали во дворы, в дома, стараясь даже ненароком не взглянуть, не коснуться плечом и, не приведись, узнать знаг комого.

Сучьи дети понимали все и вовсе не стремились в Трудовое. Они не выходили из тайги месяцами, годами. Пока у кого-то не заканчивался срок или внезапная болезнь, долгожданной радостью свалившись на голову кому-то, не вырывала счастливчика на свободу.

Здесь у всех были самые длинные сроки, самые корявые судьбы, самый короткий век.

Вряд ли кого из них ждали дома… Глядя на них, даже тайга уставала. Люди и тем более — не умели ждать.

А сучьи дети — жили. Своею волей иль капризом судьбы. Они давно не вели счет дням. И тайга постепенно привыкла к изгоям, от которых отказались люди. Их поселили в самом сердце тайги. Жить? Да разве тут можно жить людям! Здесь зверю выжить мудрено, а ведь он — дитя таежное. Люди здесь — подкидыши.

Ночь или день, снег иль дождь, сучьи дети работали до изнеможения, до черных кругов, до искр из глаз, не имея права на какую-либо жалость.

Иные засыпали у костров, едва проглотив ужин, другие, дотащившись до палатки, валились навзничь. До утра. Потом — все сначала. Без изменений и просветов.

Тайга не раз удивлялась им. Жалела и понимала по-своему, как все живое. Понимали ль ее люди? Вряд ли. Им было не до тонкостей. В измученных душах мало тепла, в них нет места для жалости. Коль сам измаялся, другой чем лучше? Пусть мучается тоже.

В бригаде было двадцать мужиков. Похожие один на другого, как капли дождя, они по сути своей, что деревья в тайге, ни в чем не повторяли друг друга.

Вот и теперь завел Санька рычащую бензопилу, к дереву подступил вплотную. А напарник уши заткнул. Никак не мог привыкнуть к голосу бензопилы. Хотя в напарниках вальщика давно работает. Ему — ват чудик! — после пятнадцати лет зоны все еще кажется, что помеченные под срез деревья плачут под пилой человечьими голосами.

А каким воем тогда люд воет? Вся бригада? Вот если б не валила усталость с ног и мог бы не поспать ночь, тогда б услышал, как плачут зэки. Но это знают лишь ночь и тайга.

Март в сахалинской тайге самый коварный месяц. Днем солнце пригревало так, хоть загорать на снег ложись. На полянках пятачки-проталины. А в чаще снег по колено.

На проталинах фиолетовые, сиреневые подснежники кудлатые головенки подняли к солнцу. Большого тепла ждали. А по снегу, уже не обжигающему холодом, муравьи свои тропинки прокладывали. Вынюхивали оленью, рысью, заячью мочу.

Она зимний сон совсем прогонит, выбьет хворь и слабость. Заставит жить заново.

Но по ночам мороз еще сковывал снег. Обжигал первые смелые цветы, гнал весну из тайги. И все же она сильнее.

Вот и люди теперь шустрее шевелились на работе. У ночного костра задерживались дольше обычного. Подобрели. Даже охранники. Уже не взрывались криком по всякому мелочному поводу. Не придирались.

И бригада лесорубов после ужина нередко коротала время у костра до полуночи. За неспешными тихими разговорами время шло незаметно.

Иногда в разговоры встревала охрана. Не зло, безобидно. Но чаще слушала молча. И вместе с тайгой втихомолку вздыхала.

Бригадира по привычке звали бугром. Но это на работе, в тайге. У костра он был Яковом. Иль Трофимычем. Смотря кто к нему обращался.

Сорокалетний мужик. Рослый, плечистый. Казалось бы, все при нем. Да нет. Тяжело ходил. Каждый шаг — боль. Осколки с войны в ногах застряли. Жить не давали. Его не начальство зоны, не милиция Трудового, сама бригада бугром назначила.

Не за фронтовые бывшие заслуги, здесь за них и корки хлеба не дадут. За справедливость и ум, за порядочность человека.

Ранения не в счет. Здесь на это никто не обращал внимания. Тело болит? Перебиться можно. Хуже, когда душа прострелена. Ее не унять, не вылечить. Здесь у всех были покалечены души и судьбы. Иных тут не держали. На эту боль — непроходящую, самую больную — никто не жаловался. Знали, другим — не легче.

Сюда, к ночному костру, люди приходили после тяжелой работы, едва ополоснув лицо и руки, проглотив постную клейкую кашу.

Сюда приходили отогреть сердце. Вот и сегодня расселись вокруг огня кольцом, как волчья стая перед гоном. Мысли горькие, сводит тела свинцовая усталость, может, оттого и не клеился разговор. Да и в словах ли суть? Эти люди умеют общаться молча, взглядами.

Тихие звезды закисли над лолямой ночными светлячками. Им тоже хотелось человеческий разговор послушать.

— Расскажи, Трофимыч, как твои ребята Берлин брали? — попросил бригадира Санька.

Трофимыч будто от сна оторвался. И, недовольно хмыкнув, бросил через плечо:

— Мои Берлин не брали. У всякого свой приказ. И у нас тоже…

— Ты в каком звании тогда был?

— Подполковник, — нехотя ответил бригадир.

— Чего ты, как чирей на задище, ко всем со своим любопытством пристаешь? — шикнул на Саньку напарник.

Но вальщик будто и не слышал.

— А у нас в войну полдеревни мужиков в плен угнали, другая половина на фронте погибла. Одни бабы да пацаны остались. В тот год, когда меня накрыли, двое из плена вернулись. Калеки. Не успели на детей глянуть, их за жопу и в тюрьму отправили. Чтоб неповадно было немцу живыми сдаваться. Вмиг замели.

Трофимыч огрел Саньку злым взглядом, словно обложил черным отборным матом. А вслух сказал сдержанно:

— Молод ты их судить.

— Почему? Статьи у нас одинаковые. Враги народа. И они, и я. Только я в плен не сдавался. На войне не был. Всего-то по трофейному приемнику «Голос Америки» слушал и другим рассказывал. Кому от того вред? А вот они — в плену были, разве я им ровня?

— Они — не враги. Их как предателей судят. Но и это… — оглянулся бригадир на охрану, занятую своими разговорами. — И это ложь! Такое придумали тыловики. Война не бывает без пленных и потерь. Иль те мужики из твоей деревни сами на чужбину поехали? Ты же рассказывал! Выходит, они тоже враги народа.

— Ты, Трофимыч, полегче. Одно дело угнанные, другое — пленные.

— А не один ли это хрен! — раздался голос из-за Санькино- го плеча.

— Не один. Пленный оружие имел. Должен был защищаться. А угнанный только вилы да лопату. Что мог сделать?

— В плен попадали чаще тяжело раненные. Калеки. А угнанные — здоровые люди. Но ни те, ни другие не виноваты в случившемся, дело в том, что не научились мы людей беречь.

Горькая складка прорезала лоб Трофимыча, он замолчал, уставившись в костер невидящими глазами.

Руки ухватили мокрый снег. Сдавили, стиснули. Словно он был виноват во всех бедах человеческих. Капли стекали меж пальцев на землю припоздалыми слезами.

Вернуть бы прошлое! Да только это сделать никому не удавалось.

Трофимыч молчал. Сцеплены лишь кулаки. Их студил талый снег. Давно бы пора забыть, смириться. Но это значит — не жить…

— Ты, бугор, наверное, прав. Но и то частично. Ведь пленные — мужики, солдаты. А угнанные — дети да бабы. Есть же разница! — не успокаивался Санька.

— Раненые, контуженые уже не вояки. Они беспомощнее детей. Да и в плену над ними издевались. Слыхал я всякое. И не тебе, сопляку, их судить, обзывать гнусно. Не нюхал ты пороху, не был на передовой…

— Ну, ты был! А толку? Не лучше меня нынче. Тоже — враг народа. Чего гоношишься?

— Ты меня с собой не равняй, поживи с мое, тогда узнаешь, почем что, — оборвал Саньку Трофимыч.

— А за что ты тут паришься?

Взгляды всех впились в бригадира. Этот вопрос ему никто не решался задать в лоб.

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Adblock
detector